«Безмерность» – одно из любимых слов М. И. Цветаевой,
которое превратилось в ее устойчивую характеристику, несмотря на то,
что оно возникает в ее оригинальной поэзии только один раз (цикл «Поэты», 1923). Важно указать на корреляцию этого термина с эмблематичным для К. Бальмонта понятием «безбрежность» (см. сборник «В безбрежности», 1895). Бальмонт использует слово «безбрежность» обильно, и для
Цветаевой «безмерность» – бальмонтизм.
Несомненно, у Цветаевой с Бальмонтом было много общего, включая
базовую «морскую» (и вообще стихийную) символику. Цветаева училась
у Бальмонта писать стихи и составлять книги. Она тщательно проработала
трехтомник Бальмонта 1908–1909 гг., приобретенный ею в период работы
над книгой «Вечерний альбом» (1910). Композиционная «ритмика» «Вечернего альбома» идентична ритмике книги Бальмонта «Под северным
небом» и соответствует принципу «трилистников» И. Анненского (форма
трилистников взята из цикла Бальмонта «Трилистник», как отметил
Р. Д. Тименчик). Однако примерно с 1913 г. Бальмонт утратил ведущие
позиции в русской поэзии, и Цветаева постепенно переориентировалась
на иные образцы, хотя и позднее, например в знаменитом «Кто создан
из камня, кто создан из глины…» (1920), обнаруживала свое родство
с бывшим кумиром. Но явно выдавать эту связь не хотела. В переводе «Плаванья» Бодлера собственное слово «безмерность» вошло в словосочетание «безмерность морей». Бальмонт связан для Цветаевой с «морем» (он «заморский гость»), а море – с собственным именем.
Но Бальмонт – «всемирный» (см. «Герой труда», 1925), а себя Цветаева
интерпретирует как «русского» автора. Однако Цветаева противоречит
себе. Юная Цветаева была галломанкой. В стихотворении «Родина» (1932)
она называет своей родиной «Даль» (семантически близко к понятию «безмерность»). И для Бальмонта, и для Цветаевой актуально представление
о «шири» и «безграничности» как «русском» свойстве (см. «Широта русской души» А. Д. Шмелева).
В более широком плане ориентация на безмерность / безбрежность связана с общими и международными установками романтического типа
культуры и эстетики (или типа барокко, по Г. Вельфлину, см. «Ренессанс
и барокко», «Основные понятия истории искусства»). Однако Бальмонт
предпочитает «безбрежность» – идею безграничности в горизонтальной
плоскости (при этом в реальности использует слово везде, и всему придает
оттенок «горизонтальности»). Для Цветаевой больше характерна вертикальная организация пространства, и ее «безмерность» часто подразумевает чрезмерную плотность или высоту.
Список литературы
Бальмонт К. Д. Полное собрание стихов: В 3 т. 3-е изд. М., 1908‒1909.
Бальмонт К. Д. Собр. соч.: В 7 т. / Вступ. ст. В. Макарова. М., 2010.
Т. 1: Полное собрание стихов 1909‒1914: Кн. 1‒3.
Жирмунский В. Избранные труды. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. М., 1977.
Зализняк А. А., Левонтина И. Б., Шмелев А. Д. Константы и переменные
русской языковой картины мира. М., 2012.
Мережковский Д. С. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы. СПб., 1893.
София Парнок. Собрание стихотворений. Анн Арбор, 1979.
СПЯМЦ ‒ Словарь поэтического языка Марины Цветаевой: В 4 т.
(5 кн.) / Сост. И. Ю. Белякова, М. П. Оловянникова, О. Г. Ревзина. М., 1996.
Т. 1: А‒Г.
Тименчик Р. Д. О составе сборника Иннокентия Анненского «Кипарисовый ларец» // Вопросы литературы. 1978. № 8. С. 307‒316.
Цветаева М. И. Собр. соч.: В 7 т. / Сост., подгот. текста и коммент.
А. А. Саакянц, Л. А. Мнухина. М., 1994–1995.
Чернов И. А. Из лекций по теоретическому литературоведению: Литература, литературоведение (Барокко). Тарту, 1976.
О русской «безмерности» Цветаевой
и заморской «безбрежности» Бальмонта // Критика и семиотика С. 31–41. DOI 10/25205/2307-1737-2018-1-31-41