В «Триптихе» Саши Соколова с помощью мотивов «письма»,
«списка» и «Речитатива» риторический трактат деконструируется в форму
свободного стиха, благодаря чему границы риторики и поэтики делаются
взаимопроницаемыми. Такая взаимопроницаемость усиливает принципиальное отличие читаемого текста от написанного. Письменный текст открывает
массу потенциальных референций, учет которых позволяет представить подлинное бытие произведения. Мотив скрипции как одновременного убийства
и воскрешения слова достигает своего максимума в третьей части – «Филорните», благодаря чему метаязык риторики и переводится в регистр поэтики,
обеспечивая тем самым переход к категориям сюжета и жанра, где сюжет полностью поглощает фабулу, а реальные жанровые признаки приобретают виртуальную форму, превращая рассуждение сначала в элегию, а затем в либретто
театрального представления.
Список литературы
Дионисий Галикарнасский. О соединении слов // Античные риторики. М., 1978.
Пумпянский Л. В. Об исчерпывающем делении, одном из принципов стиля Пушкина // Пушкин: Исследования и материалы. Л., 1982. Т. 10.
Тынянов Ю. Н. Проблемы стихотворного языка. М., 1965.
Фуко М. Слова и вещи. М., 1977.
Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. М., 2003.
Breal M. Essai de semantiqe. P., 1904.
Valessio P. Rhetorics as contemporary Theory. Bloomington, 1985.
«Курс дискурса» в «Триптихе» Саши Соколова: от риторики к поэтике // Критика и семиотика С. 200–208.