Стихотворная техника
поэтов «Сибирских огней» в 1920-е годы:
между традицией и авангардом

Исследуются особенности версификации в стихотворных
текстах, опубликованных на страницах журнала «Сибирские огни» в 1922–
1929 гг. Подобное изучение стало возможным благодаря трудам выдающегося стиховеда М. Л. Гаспарова, описавшего основной корпус русской поэзии начиная с XVII и заканчивая серединой ХХ в. Вместе с тем полная
картина развития основных параметров отечественного стихосложения:
метрики, ритмики, рифмы и строфики – открыла перспективы рассмотрения указанных параметров в отдельно взятом регионе, журнале, литературной группировке и в творчестве конкретного писателя. Выбранная
поэтическая подборка в данной статье далеко не случайна и определена
спецификой «Сибирских огней». В отличие от изданий, тесно связанных
с тем или иным литературным направлением, «Сибирские огни» в своей
политике придерживались специфическтой позиции. Беспощадно борясь с эстетикой и поэтикой литературного авангарда в области публицистики
и литературной критики, редакция охотно печатало поэтов, весьма различных по своим позициям и уровню мастерства. С одной стороны, большое
место в журнале занимали поэтические произведения традиционных поэтов П. Драверта, П. Васильева, И. Уткина, с другой – публиковались тексты таких авангардистов, как Н. Асеев, последователь имажинизма Р. Ивнев, ученик Н. Гумилёва – Вивиан Итин. Другой водораздел проходил
по линии мастерства: наряду с маститыми поэтами, широко представленными в столичных журналах, страницы «Сибирских огней» были открыты
для стихотворцев рабочих окраин и сельской местности. Именно эти обстоятельства позволили обнаружить наряду с общей тенденцией российской поэзии некоторые значимые особенности.
В области метрики поэзия «Сибирских огней», воспроизводя основные
тенденции поэзии российской, тем не менее демонстрировала важные отличия. При общем падении интереса к трехсложным размерам авторы
журнала сохраняли тенцецию к использованию амфибрахия, позиционируя его как размер, тесно связанный с традицией балладного жанра. Развитие тоники также отличалось от общероссийской тенденции. Эволюция
дольника носила более медленный характер: более урегулированный
и тяготеющий к логаэду в первой половине 1920-х гг. сменяется явно авангардным, довлеющим акцентному стиху во второй половине. В ритмике
двусложных размеров также легко обнаружить различия. Если общероссийская поэзия в целом сознательно отказывалась от формы Я 4 с пиррихием на первой стопе и заменой облегченной вариации на второй, то на
страницах «Сибирских огней» явно ощущается тенденция к сбалансированности обеих форм. В искусстве рифмы и строфики сибирская поэзия
в главных чертах демонстрировала сходство: при общем падении доли
точных рифм, неточные, как правило, оказывались приблизительными,
на этом фоне экзотические рифмы представляли скорее исключение из правил. Как и общероссийская поэзия, сибирская литература отказывалась
от сложных строф. За исключением нескольких сонетов, сложные строфы
носят единичный характер и полностью ичезают со сттраниц журнал после
1925 г. Таким образом, можно утверждать, что поэтика стихотворных текстов «Сибирских огней», как и вся поэзия 1920-х гг., демонстрировала
сложное сочетание авангардных приемов с традиционными кодами стиха,
хотя новаторская тенденция не была представлена столь ярко, как в изданиях лефовцев или конструктивистов, сознательно противостоящих классическим приемам стиха.